О Книгах


The Eyre Affair by Jasper Fforde (2001)

Во-первых, что это за подозрительная фамилия - Ффорд?:) Стереотип или нет, а все же, сдается мне, фанфикшн, нет, пардон, опубликованный детектив, с м-ром Рочестером в качестве партнера главной героини могла написать только женщина.

Саммари: главная героиня, умная-сильная-смелая, т.е. типичная Мери-Сью, гоняется за ходульно-коварным Злодеем-Которого-Нельзя-Называть, ворующим персонажей из книг, тем самым перекраивая английскую литературу, о ужас.

Место действия: слегка видоизмененное настоящее, напичканное до не могу секретными агентами, путешествиями во времени, вампирами, вервольфами, англо-крымской войной, независимым Уэльсом, обожающими классику массами и пр. метафикциональными параферналиями слегка сдвинутой реальности.

Все это неплохо, но вторично. Как вторичен и сюжет, целиком смоделированный по "Джен Эйр" - что, впрочем, очевидно только для человека, читавшего оригинал раз эдак не будем говорить сколько, и, кстати, воспринимающего текст с понятной ревностью и предубеждением.
Которые ненадолго исчезают только, когда действие переносится внутрь оригинального текста. Здесь, видимо, работает принцип того же фанфикшена: пока книга "Д.Э." участвует в повествовании как объект (ее пересказывают, критикуют, похищают), это раздражает, т.к. выходит, что автор присваевает ее, помещая в больший контекст собственного романа. Но как только героиня попадает в Торнфилд сама, положение меняется, т.к. теперь уже "Д.Э." становится основным текстом, возвращение к которому - это всегда бальзам на душу преданного поклонника. (Смена автора при этом роли не играет, главное - это верно прописанные персонажи, а Рочестер автору явно удался. Вот Джен Эйр можно было бы дать врезать кому-нибудь пару раз, но автор, видимо, ревновал к ней свою Мери-Сью, т.е., пардон, Четверг.)

Прочие недостатки: один прокол в сюжете - недопустимый для детективного жанра; неубедительный love interest героини, призванный быть параллелью Рочестеру, но явно не дотягивающий; ориентация на серийность; передозировка роялей в кустах... но юмор местами свеж, драйв имеется, так что для отпускного чтива весьма неплохо. (Раздумывая, стоит ли кинуть взгляд на сиквел - Lost in a Good Book)

***

Sylvia Towsend Warner: Lolly Willowes

Немного говорили мы об этой книге на семинаре, посвященном, что интересно, гомоэротике, и как-то она мне запомнилась. И правильно. Юмор, язык, а главное - совсем необычный для 20-ых (и не только) годов настрой. Сама авторша всю жизнь была счастлива в тихом союзе с другой дамой - этим, наверное, и объясняется относительная безоблачность - особенно по сравнению с той же В. Вульф. Хотя и в Орландо были веселые минутки.
Здесь и проблематики-то этой всей нет. Ни гомоэротической, ни какой еще. Этим и подкупает.
Старая дева, кот. вдруг все надоело, бросает родственников, переселяется в деревню, где становится такой скромной ведьмой. Все. Разговоры по душам с дьяволом (эдакий Воланд, но по-английски), верность себе, полное равнодушие к мужикам + тихая ненависть к их любви=обладанию... Природа, котенок-мелкий бес, деревенские жители, цивилизованно посещающие шабаш... Чудно. Немножко слишком эгоистично (все же) - но для англичанки вполне естественно.

"Why should Titus offer her marriage? Why should Pandora accept it? They had always been such friends". - Ну, действительно.

"One doesn't become a witch to run round being harmful, or to run round being helpful either, a district visitor on a broomstick. It's to escape all that - to have a life of one's own..."

***

Brigid Brophy: In Transit – проблема переводимости

Претчетт надолго отбил у меня вкус к "высоколобой" литературе, пока я наконец не усовестилась и не решила хотя бы дочитать давно начатое – как In Transit, например. 1969, постмодерн, хотя в повествовании еще чувствуется модернизм – все на нервах, но уже с метауровнем, вот он-то и хорош. "Поиски мертвого автора" вылились в нечто весьма своеобразное: рассказчик/ца, обитающ- в транзитном зале аэропорта решает никуда не лететь, зависнув где-то посередине, а заодно и начисто забывает о том, какого он- пола. О чем судорожно (и забавно) пытается вспомнить добрых 2/3 книги, однако не помогают даже эксперименты (разоблачиться можно только в клозете, а он- не знает, в какой – м или ж - зайти и т.д. и т.п.) Все это перерастает в фантасмагорию со сменой ролей, личных местоимений и фокусировки повествователя и к концу уже не особо впечатляет. Язык же – который начинает разваливаться намного раньше половой самоидентификации – радует от начала до конца:

my languages have the falling-out sickness; they have come to a polyglottal stop
(logic) stands to thinking in the same specious relations as filling in letters in a crossword does to writing literature
Fictory (= the victory of history as fiction or v.v.; Fictoria – nice nickname)
Hugh Bris (тоже милый псевдоним)
the commietsar (еще гибрид))
Prepossess yourself then, if you must, of my prepositions
Hell is other people only by polarity that puts Me in heaven.
(к читателю) I have to summon my weightiest resources of gravity to take you seriously. I don't even know, for example, what sex you are. (задолго до Павича et al.)

Интересно, насколько вообще возможно передать в русском половую неопределенность в таком вот повествовании от первого лица – наверное, следует навестить по этому поводу соотв. комьюнити. Можно избегать именных предикатов и т.п., но все упирается в глаголы прош. вр., а praesens historicum тут невозможен, так как рассказчик/-ца упирает на использование прошедшего времени. Просто чередовать –л/–ла? Но в первой части – и автор это опять же подчеркивает – утрата пола еще не очевидна, он просто не выражен и все. (Что по лит-ведческим выкладкам должно, кстати, нервировать читателя – как бы ни был маловажен для сюжета пол героя, тот, говорят, всегда стремится его вычислить.)

***

Pierre Bayard: How to talk about books you haven't read

Спрашиваю 8-милетнего ребенка:
- Что ты думаешь о человеке, который написал книжку о вреде чтения книг?
- (авторитетно) Дурак. Потому что нелогично: зачем тогда сам книжку написал? - Но тут в ней просыпается ленивый читатель: - А вообще идея хорошая...

Автор - француз, и книга у него французская - типичная облегченная провокация. Я, мол, профессор литературы в университете, а все книги для меня делятся на:

UB - незнакомая (unknown book)
SB - пролистанная (skimmed)
HB - понаслышке (heard of)
FB - забытая (forgotten)

А читать книги - занятие заведомо бесполезное, т.к. они 1. забываются 2. переосмысляются 3. все не прочтешь. Куда полезнее и культурнее читать книги о книгах, т.е. знать общий контекст, соблюдать беспристрастную дистанцию и самоуверенно судить о непрочитанном, отталкиваясь от себя любимого и от автора. Т.к. в общественно-культурном плане (с практич. реализацией в small talk) книги не важны, важно, кто за ними. А потом можно даже писать самим - на основе себя в непрочитанном. По сути речь все о той же нарциссической проекции (только если в фанфикшене, например, она все же основана на исходном тексте, то тут запросто его минует), и при этом сугубо односторонне - воспринимая книги исключительно как культурный капитал и игнорируя сам текст (и удовольствие от него и тп.) вообще.

Полезное в этой поверхностной ереси все же выискалось, а именно - схема восприятия книг, вполне подходящая для RRT (Readers' Response Theories) - суть старая, но в удобных терминах:

1. inner book -> inner library
2. screen book -> collective library
3. phantom book -> virtual library

1. Мы читаем (или не читаем) книгу, основываясь на наших готовых мнениях, вкладывая в нее наши смыслы и т.п. - это inner books, на основе которых книги реконструируются в:
2. screen books (фрейдистский термин), т.е. образ книги; из них складывается коллективная культурная библиотека, а когда люди говорят о книгах, пользуясь своими screen books и находя постоянно меняющееся общее, они создают:
3. phantom books, составляющие уже виртуальную библиотеку культурного книгообмена, т.е. подвижного места, где встречаются и расходятся внутренние библиотеки.

***
Но в целом легкоусваиваемая фигня для закомплексованных людей, стесняющихся, что они чего-то там не читали. (Я как-то думала, что это возрастное, но, видимо, нет.) Действительно, есть книги, которые окрываешь - и сразу все ясно, можно даже не тратить уальдовские 10 минут, а сразу писать крытический разгром. Но опять же - это потому, что уже успел прочитать достаточно похожего, а не только контекстного. Т.е. на защиту литкрита книга как-то не тянет, делая его чем-то уж совсем примитивным. Единственный вычитываемый там скрытый умысел - банальное "читайте не их, а меня".

***

Jane Eyre-ova

Now then, according to current criticisms (cf. G. Spivak), Jane Eyre is basically about imperialism. An English girl gets her social freedoms at the expense of a Third World girl who has to be burnt in a sacrificial fire, a la Indian sati (save for the still alive husband, but men are as usual the luckiest in the game).

I always tended to relocate all those Jamaica, Madeira, India vs. Britain on the level of pure expression, i.e. to regard them as imagery. Far-off lands = better contrasts. Bertha M. could've as well be from Ireland and turn into a raving maniac anyway, why not, it just wouldn't sound so interesting. "A wind fresh from Devonshire (or wherever) blew over to Dublin..." - nah, too close, better be "from Europe over the ocean". Besides, England is just too small. To get rid of a character, i.e. to send him as far as possible out of the book, you have to send him to some colony.

To check this out, I'm wondering: What if Jane Eyre were taking place in let's say Russia? Now, Russia and USSR always used to be colonial, they just kept their colonies right by side and called them different names like provinces or happy union of free peoples or what not. (Most Russians still have difficulties with believing that they were colonizers, we are as far from post-colonial mentality as it gets.) Anyway, colonies aside, Russia is still big enough to use her own distances.

The thing about Russia-in-literature is its centralized structure. There are basically two big cities and a huge amount of wasteland aka wide open spaces with some scattered little horrible provincial towns and drunken villages. Nobody has ever written those properly - only for satiric purposes.

Ok, so Mr Rochester-ov could have his own idyllic Oblomovka-type mansion plus a cute village full of serves (or serfs? like smurfs?)), but please somewhere near St. Petersburg. Where Jane Eyre-ova logically comes from. That's exactly the place for a pale little sufferer with a revolutionary soul to be raised in. A Siberian girl would be too sturdy.

Now, where would an essentially St.P. based guy go in search for a rich wife? Why, to Moscow, of course. Not quite Jamaica, but still a warmer place, full of wealthy but not-quite-so-refined gents and their opulent daughters. And I can imagine oh so well that a Moscow girl would go crazy in bleak and sickly St.P. or in a rainy misty Thornfield-ovka in its vicinity... At least I would.

Madeira could be in Moscow as well, 'cause everything where money is made is Moscow. And although M. and St.P. are quite near to each other those two cities are like two separate universes, so the necessary contrast is definitely there.

Ingram-ovy though would visit from St.P. - they are its snobbish high-society side (whereas Jane comes straight from Dostoevsky's poor people.)

Who else is left, aha, Rivers-ovy. Mr Rivers-ov is an obsessed man, so he should actually be located in St.P., although Diane and Mary somehow remind me of the Three Sisters, so let's say they live in a marshy place like Vyborg and strive to get to St.P., yeah. But not so their brother. He's all for helping humanity - that is, poor Russian people in this case, so he naturally ends up in Siberian exile. That would be a perfect place for Jane to go too. Much more noble than even India! But no, our girl wouldn't play Sonja to this Raskolnikov, she'll return to a much more prosaic province where her poor Mr. Rochester has now to dwell - smth. like Saratov, or Samara. Or Urupinsk for all I care.

So, there it is, ha. Very credible without any colonial aspect at all.;)
P.S. Darn, Siberia is actually a colony as well. Oh well, let Rivers-ov go straight north then, like to some Murmansk. Or weren't there some colonized people too? Arrgh.

***

M.C. Smith: Stalin's Ghost

Дочитала нового Мартина Круза Смита (который "Парк Горького") - "Призрак Сталина". А что, почти отлично. Для человека, живущего в Калифорнии, совр. росс. действ-сть ухвачена по мнгоим статьям вполне достоверно. Коррупция, ксенофобия, Чечня, новый национализм, дети сталинских генералов, солдатские могилы, Москва vs. провинция, Омон... Ну ладно, есть дурацкие ошибки в именах (типа Бора вместо Боря и Андреева вместо Андреевны), но общей картины это не меняет. Хотя не сомневаюсь, что именно из-за них снобы немедленно запишут книгу в развесистую клюкву, и зря, как мне кажется.
Хорошо бы, это перевели - на нынешнем официально прекраснодушном фоне и из-за непритязательного детектива мог бы получиться интересный скандал.

***

Marina Lewycka: A short history of tractors in Ukrainian

Наконец-то добралась до "Краткой истории тракторов по-украински" М. Левицкой, теперь не понимаю ажиотажа вокруг. Рецензенты, в основном, упирали на extremely funny, я там хмыкнула всего раза два за всю книгу. Петрушевская о подобных семейных коллизиях пишет куда острее и по сути забавнее. Разве что прибавился экзотический колорит, но тоже ведь не вашим не нашим. Баба из Украины - видали и не такое. Украинская семья в Англии - да какая она там украинская, если несмотря на весь типа акцент в ней говорят "Volodya Semionovitch" или "Nadya Nikolaevna", смешно. Англичане до мозга костей с вечным стереотипным неумением общаться.
А вот собственно краткая история тракторов была таки интересной, да.

***

Юрий Олеша: Три Толстяка

Время такого стиля прошло. А уж для детей так, по всей вероятности, больше никто никогда не писал.

кошка шлепнулась, как сырое тесто
так громко сказала "ах", что чуть не разорвалась пополам
веселый вальс улетал с ветром
большие розы, как лебеди, медленно плавали в мисках, полных горьковатой воды и листьев
фонари походили на шары, наполненные ослепительным кипящим молоком
город опрокидывался в воду, тонул, уплывал и не мог уплыть, только растворялся нежными золотистыми пятнами
фокстерьер играл на мандолине
раскачивался подобно китайскому императору, решающему вопрос: отрубить ли преступнику голову или заставить его съесть живую крысу без сахара?
синяк в форме некрасивой розы или красивой лягушки
скулы цвета пороха
желтый и тонкий зверь

и т.д.

Лидия Чуковская по этому поводу высказалась, что такое обилие метафор, во-первых, тормозит книгу, а, во-вторых, делает ее холодной – людей то и дело сравнивают с вещами, так что в итоге нам их не жалко.

Мое восприятие "Трех Толстяков" всегда было диаметрально противоположным. Сейчас-то я умом понимаю, что это все модернизм – экспрессионизм-импрессионизм-с-имажинизмом и пр. в одном флаконе, тогда такой стиль был en vogue – ср. у Маяковского, например: "Багровый и белый отброшен и скомкан, в зеленый бросали горстями дукаты, а черным ладоням сбежавшихся окон раздали горящие желтые карты." – даже цветовая гамма та же самая (о цвете в романе см. статью Шумхина – там еще много всего интересного – связь с мистикой, Майнринком и т.п.) . Но, уже скорее не умом, а подкоркой всегда чувствовала – так и должно быть. Потому что, во-первых, обилие сравнений людей с вещами и т.п. делает его мир не холодным, а синкретичным и цельным – тут все слито, все кружится в одном танце-супе-торте, все кипит жизнью – люди, собаки, флаги, розы, шпоры, зеленые куртки, красные кокарды, фонари, ветер, воздушные шары, капуста...

А, во-вторых, кажущиеся Чуковской бессердечными сопоставления типа: "Целые кучи людей падали по дороге. Казалось, что на зелень сыплются разноцветные лоскутки" – это ведь не отстраненный эстетизм писателя – а наоборот, взгляд изнутри, попытка справиться с ужасом, хоть как-то его выразить и пристроить, чтобы не сойти с ума. "Слесарь не хотел вставать. Он умер" – это же чисто детское восприятие кошмара. "Ах, у меня лопается сердце, и я потерял каблук!" – это ли не квинтессенция нормальной реакции на всяческие катастрофы? Не случайно авторское альтер-эго, доктор Гаспар, в апофеозе всех свалившихся на него ужасов, заявляет "Я сегодня не обедал!" – жить-то как-то надо. Кукла потеряна, голова, видимо, тоже, - остаются только мелочи жизни, которые как всегда лезут на первый план.

Рассказчик в романе, как положено, всезнающ и невидим, но - уже по-модернистски -явно не господь всемогущий. Он и сам в ужасе/изумлении/восторге от происходящего, он поэт, но он там, среди них, он сопереживает – заставляя сопереживать и читателя. Он никогда не снисходит, а в героиню просто-напросто влюблен – в какой еще детской книге можно встретить такое?

******

Я вслед за автором тоже всегда была в нее влюблена. Все первые протофанфики в моей юной головушке были почти исключительно про Суок. Экранизация "Трех Толстяков" меня изрядно напугала – что-то они там накрутили чересчур к концу, да и Баталов слегка переборщил с демонстрацией собственной крутости, но девочка была Она. Не кукольно-хорошенькая, а почти такая, как надо. (P.S. Лина Бракните – повзрослев, больше не играла, но красавица, говорят, до сих пор.)

Вообще касательно Суок существует несколько версий, собранных в том числе и вот здесь:
http://community.livejournal.com/chtoby_pomnili/32787.html

1. Олеша посвятил книгу своей жене Ольге – средней из сестер Суок – дочек австрийца Генриха Суока (фамилия даже для немца странная).

2. Но влюблен был - и до и после - в ее сестру Серафиму. Автор статьи в АиФ считает ее ветренной, т.к. кроме эскапад с Олешей, замужем была и за Нарбутом, и за Шкловским, но у меня сложилось впечатление, что Олеша ей просто не нравился. Бывает.

3. Нет, книга посвящена Валентине Грюнзайд - "девочке, которую Олеша безнадёжно и старомодно охмурял, и на которой впоследствии женился младший брат Катаева Евгений Петров".

3. А вот эту замечательную версию я приведу целиком:
"Большинство из вас, уважаемые читатели, наверно читали повесть-сказку Юрия Олеши "Три толстяка" и помните одну из главных героинь этого произведения девочку-циркачку Суок. Однажды Юрия Карловича спросили:
"А девочка Суок из "Трех толстяков", где вы встречали эту маленькую очаровательную циркачку? Более поэтического образа вам еще не удалось создать!"
Олеша грустно усмехнулся:
"Если я вам расскажу, вы мне не поверите".
И он рассказал, что у маленькой девочки Суок была реальная предшественница. Это была золотоволосая девочка-акробатка, в которую Олеша-гимназист влюбился, увидев ее в цирке во время представления. Впоследствии к ужасу Олеши, оказалось, что это не девочка, а циничный мальчишка, длинно сплевывавший сквозь зубы."
(Отсюда: http://www.abhoc.com/arc_an/2001_12/118.html)

*******

Кроме фильма имелся, если помните, еще и мультик. Ничего особенного – кроме до сих пор любимой песни про акробатов – с весьма маяковским, кстати, перебивом строк:

Когда канат качается
Нам в пору бы отчаяться,
Но смелый унимает дрожь.
Над шпилями над крышами
Качаемся всех выше мы
И кинули бы нам за это грош.

Припев:
С трапеции и на
Трапецию, с трапе
Ции и по канату, словно по тропе!
С трапеции на траа
пецию, Ветра
в лицо и жизнь, и жизнь остра!

И толстые, и сытые,
Колбасами набитые.
Такой вы и сякой народ.
Вы жирные, пузатые,
Тупые, туповатые.
Глядите же на нас, разинув рот.

Припев:

Легки, сильны, отчаянны,
весь город раскачаем мы,
Чтоб из своих пуховиков
Над шпилями над башнями
Взлетели вверх тормашками
Все толстые и трое толстяков.

Скачать мп3 можно здесь: http://1.keila.z8.ru/music/Pesnya%20gimanstov.mp3

******

И кстати, о трех толстяках, да. Любопытно было читать незамутненному пропагандой ребенку такой революционный текст: народ!... жирные угнетатели!! все забрать у богатых, отдать бедным!!!... Тем не менее зубы от него не болели, ведь в конце концов, всем нам до сих пор охота жить в социальном государстве, где не будет бедных. То есть мораль тут при желании можно вычитать вполне себе протестантскую: трудись, богатей, но не за счет других, а то нечестно.

Сами толстяки мне всегда представлялись совершенно одиозными персонажами – однако ребенок считал по-другому. Они поедали салфетки и чужие уши, наставляли друг другу синяки и пытались танцевать, а главное – любили наследника Тутти. Я попыталась было объяснить, что потакать ребенку можно и в своих эгоистических целях, и вообще баловать детей нехорошо, но тут со мной, ясное дело, не согласились.

***

Anita Diamond: The Red Tent

(не путать с Красной Палаткой - тут это Шатер)

Бестселлер; сюжет по мотивам Бытия (от Иакова до Иосифа) рассказывается из женской перспективы - увлекательно и даже убедительно, несмотря на явно наплевательское отношение к новенькой тогда иудейской религии как типично мужской. Проглотив за полтора дня и слегка пошмыгав носом в конце, могу сказать только одно: да здравствует все-таки фан-фикшн. Тем более по такому мастер-тексту, хе.

***

W. Kaminer: Kueche Totalitaer

Дочитан очередной Каминер, вернее, досмакован, т.к. было про кухню. Симпатично, как и все у него, эта, пожалуй, даже лучше последних - субъективно, т.к. задевает общие ностальгические струны. Один холодец чего стоит.
Подумать только, лет 15 не вспоминала о холодце. Как выпал из памяти. Потому что все детство от него нос воротила. Хотя бабулин - точно такой же, как у Каминера - каждый раз был Событием и сметался гостями зараз, какое там "про запас". Эти бесконечные поддоны, в которые надо было заливать бульон, кости странных форм... мир в себе. И ушел куда-то, видимо, навсегда, как винегрет какой-нибудь. Хотя винегрет можно было бы и сделать в кои-то веки. Только не говорить, как это называется, а то начнутся еще выяснялки на полчаса по знакомому образцу: а у нас это слово означает совсем другое, это ты что-то не то сготовила...

Забавные цитаты (на немецком):
- In der Sowjetunion war es Sitte, nach Feierabend Kleinigkeiten von der Arbeit mit nach Hause zu nehmen, zum Andenken an einen gelungenen Arbeitstag.

- Die armenische Gastfreundschaft gegenueber Fremden hat keinen Schaden erlitten, jeder ist in Armenien herzlich willkommen, abgesehen von den Buergern der unmittelbaren Nachbarlaender.

- Der Eindruck, Weissrussland sei eine Art Naturpark mit Partisanen darin, ist aber auch nicht ganz korrekt. So hat das Land zum Beispiel Grossstaedte, vier oder fuenf...

- Es ist eine typische weissrussische Stadt inmitten von Kartoffelfeldern mit einer durchschnittlichen sowjetischen Ausstattung: eine Strassenbahnlinie, eine Schule, ein Kindergarten und funf Chemiekombinate.

- Die weissrussische Chemieprodukte galten auch im kapitalistischen Ausland als preisguenstig, giftig und effektiv.

- Mit funf Tatschankas konnte man jedes Dorf unabhaengig machen, im Zweifelsfall aber auch schnell damit in die Steppe abhauen.

- Ob Weltkrieg oder Revolution, hinterher landeten sofort haufenweise Deutsche in Sibirien.

- Lettland... hat eine natuerliche Grenze zu Estland und Litauen sowie eine unnatuerliche zu Russland.

- Letztes Jahr war der Auftritt der lettischen Prasidentin zum Tag des sowjetischen Sieges besonders skandaloes... "Schon wieder trinken die Russen ihren Wodka, knabbern am Trockenfisch und denken, sie hatten uns damals befreit." Diese Bemerkung sorgte in Russland fur grosses Entsetzen. Tausende von Briefsendungen gingen bei den grossen Zeitungsredaktionen ein. "Niemals wurde man bei uns Trockenfisch zum Wodka essen", schrieben die empoerten Burger. "Jedes Kind weiss doch, dass Trockenfisch nur zu Bier passt..."

P.S. Но вот насчет того, что икру на самом деле никто не любит, это он не прав.

***

Joanne Harris: Gentlemen and Players

Читаю Gentlemen and Players (Joanne Harris) по наводке aretania (спасибо!), и понимаю, насколько все-таки тухло быть этим самым прославленным Умберто Эко Model Reader-ом - т.е. эдаким идеальным читателем, который с налету улавливает авторские стратегии, уловки, ходы, а не интерпретирует во что горазд.
Чаще всего я таковым и не являюсь, с удовольствием пребывая читателем глупым, который только на последней странице говорит: а, теперь понятно, о чем все это было (или: все равно нифига не понятно), но тут случай особый: и гендерно-подростково-нарушительная тематика, и с самого начала очевидно ненадежный рассказчик - это две области, где я, как выясняется, наелась уже столько собак, что вычислила главный сюжетный поворот уже примерно на второй главе.
Очень обидно потом сразу обнаруживать все авторские ухищрения - причем действительно элегантные. Не знаю, как переводчик справился с гендерной неопределенностью в прошедшем времени, а к оригиналу не подкопаешься, иллюзия полнейшая - но опять же не для Model Reader'а, который на самом деле никакой не Model, а несчастный страдалец, лишенный невинных книжных удовольствий, вроде замороченной головы и счастливого ааа! в конце.

Не считая же моих заморочек, книга действительно отличная.
P.S. Главный антигерой тянет на мистера Рипли, интересно, будет ли сиквел.

***

О. Громыко: Профессия Ведьма

Поскольку 1. давно советовали 2. надо знать исконные фандомы 3. у нее был симпатичный жж, - дочитываю сейчас между делом третью часть ведьминской трилогии Ольги Громыко.

Дочитываю со скрипом. Может быть, это жанровые особенности (мне вообще фэнтези читать противопоказано, зверею), а может, и нет (бывают ведь и исключения), но:

1. Мери-Сью
2. Типа юмор. Стандартный отзыв на "Ведьму" в сети: "читала, хохотала всю дорогу". Меня насмешить легко, но улыбнулась я отсилы полтора раза за все три книги. Потому что см. пункт 1.
3. Все сопутствующие характеры плоские и бледные, потому что опять же см. пункт 1.
4. Сюжеты - я вас умоляю. Даже я могу написать приключ. детектив позакрученней.
5. Вампирская романтика - это, конечно, свежааак.

Общее впечатление: сильно не дотягивает до хорошей Хмелевской. Особенно в плане самоироничности Мери-Сью.

***

Диккенс: Повесть о двух городах

- Сюжет, особенно на ранних этапах явно грешит роялями в кустах и т.п. (развязано тем не менее отлично), но тема французской революции раскрыта лучше некуда. После корманьолы и особенно последней сцены в ревсуде, когда Манетту говорят: Революция должна быть вам дороже всего и ради Нее вы обязаны пожертвовать жизнями своих близких, я удивилась, что роман вообще переводили в советское время, и подумала, что если переводили, то обязательно с "не дотянул", "недопонял" и "тенденциозный" в послесловии - и так оно и оказалось, см. послесловие на альдебаране.

- Автор же послесловия в американском издании пишет, что революция - это все отлично, но прикрывает другую тему - об изнасиловании как о первопричине. Т.е. наслаивается на готический по сути роман, где Люси - только аллегория (разумеется, какой уж у Диккенса реализьм), а главная не до конца подавляемая автором тема - мужская вина, за которую почему-то должен расплачиваться Картон, но, впрочем, ясно, почему. Невротик-то он, конечно, да (= навешивает на себя имидж нехорошего дяди и темного двойника хорошего Шарля-Чарльза - там этих двойников, кстати, немеряно, тоже признак готического романа), но еще и лучше других видит сюжет и как он сам в него помещается. Другого выхода у него как у персонажа просто нет, так что в финальных кадрах ему сочувствуешь вдвойне. (А ведь нечто похожее получилось и со Снейпом - тут нужен бы сравнительный анализ).

- A propos кадры, хорошо бы посмотреть это в кино, но наверняка в старых версиях максимально упростили особенно интересующий меня момент, а именно все то же двуязычие. В идеале фильм должен идти на двух равноправных языках с субтитрами - это особенно важно для финальной стычки непонимающих друг друга англичанки и француженки (о, а мадам Дефарж - это уже предтеча Беллатрикс Лестранж - даже фамилии созвучны, ах!)

- Мелкий мотив вязания тоже надо бы проследить по архетипам и т.п. Начиная с Афины, Мойр - через всю ту же М-м Дефарж с ее фаллическими спицами - и вплоть до - хе - Гермионы Грейнджер.

***

Zadie Smith: White Teeth

Nice! And with some insider stuff about immigrants etc., not the usual defensive blah. And it seems to be not just your one-layered story, although I'm too lazy to go into the whole teeth imagery and hidden structures, if there are any. I wonder how mini-series turned out. Oh, and whether "hysterical realism" is really a serious concept nowadays.
Stuff to remember:
Alsana's division of all people into "normal" ones and those ready for catastrophes anytime. (Where would Russians fit?)
Her Niece of Shame :)
"...he hasn't got a disorder, he's just a Muslim. There are one billion of them. They can't all have ADD."

***

Anthony Burgess: Earthly Powers

OK. Not every nursing mom would enjoy reading this.
On the other hand: long, slow and sometimes even boring. Plus: a huge chunk of 20th c. in a nutshell, homosexual perspective - and sober depictions of both queer and racial issues, well-structured narrative (parallelisms and such), a flamboyant main character, nice wicked twists of the plot, especially in the end, tricky "where is Evil" question etc. etc. The Malayan part (witch vs. priest) was just great: Gothic, romantic, colonial, and still somehow beyond any platitudes.

Stuff to remember:
"Everyone has a right to be born. No one has a right to live"
- that's what Catholic pro-life issues are all about

"In a high school in Malaya I saw a very interesting adaptation of Othello. There was only one white boy in the school, so they turned him into a jealous Irish police officer called O'Tallow. Ee Ah Goh was Chinese."

And of course the best first sentence ever:
"It was the afternoon of my eighty-first birthday, and I was in bed with my catamite when Ali announced that the archbishop had come to see me."

***

Ирина Хакамада: Sex в большой политике

Легковесность объясняется как потребой публики, так видимо, и всякими опасениями, понятно. Было много любопытного, но хотелось все-таки больше о политике и меньше о тряпках.

***

Дж. С. Фоер: Everything is Illuminated


Все расхваливали "Полную Иллюминацию" Дж. С. Фоера за необычность и пр., но ведь вся часть о прошлом это же вылитый Павич - и по тематике, и в чем-то по стилю. Читалось поэтому как нечто слегка вторичное плюс эксплуатирующее больную тему. Вот письма Алекса хороши, особенно в начале, а потом создается впечатление, что где-то что-то автор не дотянул.



(с) Д.О.

 

к оглавлению